«На то оно и Сретение, чтобы встречаться чаще»

Воспойте Господеви песнь нову… хвалите Его во струнах и органе
Всякое дыхание да хвалит Господа!

Псалтырь Давида. Псалом 150

Оказывается, творческий коллектив ансамбля, в котором - от трех до семи человек, не совсем обыкновенный, поскольку участники его живут в разных городах Украины – Киеве, Харькове и Днепропетровске. Встречаются они и работают по необходимости – перед концертами, участием в церковных культурных программах.

- Образовался наш творческий коллектив много лет назад – в следующем году будем отмечать 20-летний юбилей, - говорит руководитель ансамбля древнецерковного пения Игорь Сахно. – Я в то время был выпускником Харьковского института искусств, а двое других, которые ныне присутствуют в этом храме, еще были студентами вуза. Однажды я услышал пение православного квартета из Ниццы под управлением Фесаченко – концерт произвел на меня неизгладимое впечатление! И я сочинил к 1000-летию Крещения Руси праздничную службу на три голоса. Долго искал людей, но только позже, когда полностью «созрел» для этого, Бог послал трех участников ансамбля, с которыми мы выступаем и поныне.

В Трапезном храме, а также накануне – в Ионинском монастыре, - ансамбль выступал в составе пятерых участников. Руководитель коллектива Игорь Сахно живет в Харькове, он – регент хора храма в честь Трех святителей, работает также в областной филармонии. В Харькове живет и трудится солирующий скрипач Игорь Чернявский. Сергей Ковалев – регент хора храма Святых мучеников Космы и Дамиана в Днепропетровске. Один из организаторов нынешнего Пасхального хорового фестиваля - диакон отец Димитрий Болгарский – заслуженный деятель искусств Украины, регент Свято-Троицкого Ионинского монастыря. Диакон Вячеслав Марценков – регент хора Спасо-Преображенского собора в Днепропетровске.

Игорь Сахно рассказал, что впервые «Сретение» утвердилось в нынешнем статусе на втором Рождественском фестивале «Глас Печерский». Поскольку программа у коллектива была составлена исключительно по древним источникам, то и ансамбль назвали соответственно. А уже на третьем фестивале это направление пения настолько воодушевило организаторов «Гласа Печерского», что древнецерковное пение было введено в программу всех исполнителей как обязательное.

- Впечатление от пения ансамбля «Сретение» очень сильное и светлое, - говорит Николай Иванович Р., один из слушателей концерта – Перепевы удивительные – узорчатые, цветистые, с полутонами и обертонами. Надо быть виртуозом пения, чтобы владеть своим голосом в такой степени, попадать на ноты сходу, без «подъездов». Сложная партитура – очень кропотливый труд. Особенно понравились мне грузинские напевы. Дай Бог певцам и дальше радовать нас своим высоким творчеством!

Тамара Рябкова, "Собор"

"Древнее богослужебное пение Византии, Грузии и Руси"

Игорь Сахно

Истинное богослужебное пение - это составная, неотъемлемая часть Церковного Предания. Оно рождается в сотворчестве подвижников веры и Святого Духа, и является больше особым видом молитвы, чем музыки. О времени написания и авторстве, представленных, например, в альбоме церковных песнопений «Древнее богослужебное пение…», можно говорить лишь с относительной точностью.

По мнению некоторых греческих и болгарских музыковедов, церковное пение христианского востока берет начало от пения левитов в древнем Израиле. Распространяясь вместе с христианством и преломляясь через призму национальных особенностей, восточное (византийское) пение дало начало церковно-певческой культуре Грузии, Болгарии, Сербии, Руси.

Живший в VIII веке св. Иоанн Дамаскин утвердил церковное осьмогласие - единую основу бoгослужебного пения, состоящую из восьми ладово-мелодических систем. К его сочинениям Церковь относит в том числе и Пасхальный Канон, первая песнь которого представлена на компакт-диске. Такие имена, как Иоанн Глика, св. Иоанн Кукузель, Иоанн Клад и др. ознаменовали в ХП-ХIV веках период "Калофонии" (прекрасного пения). Одним из лучших образцов, сочиненных в стиле Калофонии, являются изложения Феодора Фокейского (XVIII в.).

В грузинском церковном пении сохранилось два стиля: Карталино-кахетинский и Имеретино-гурийский. С определенным богословским смыслом Церковью утверждено трехголосие, а также специальное голосоведение, благодаря которому явилось природное грузинское многоголосие и полифоническое мышление.

Ангелоподобным называли основу русского церковного пения - знаменный распев. Прежде всего, это подобие выражалось в молитвенной силе и духовной чистоте гласовых попевок, выкристализовавшихся в предстоянии Богу Святой Руси. Расцвет Русского богослужебного пения в XVII веке трагически совпал с началом его вытеснения со стороны западно-светского музицирования, что привело наше церковное пение, при всей его внешней пышности, к духовному упадку.

Совершенно очевидно, насколько незаменима для Православной Церкви каноническая икона, писаная особым стилем, соответствующем духу Церковного Предания. По тем же глубоким молитвенно- богословским причинам необходимо и восстановление истинной богослужебно-певческой традиции.

www.violinmuz.com.ua

«Храм — это стены вокруг Святой Чаши»

«Слушая записи ансамбля, словно переносишься в рублевские времена, с их знаменным и столповым распевами, в которых много аскетического достоинства и широты; времена смолы, нашествий, казней, моления о человеке в откровениях иконописи, храмов, указующих в небо, еще не вписанных в ландшафт урбанистической среды; эру космической оголенности человека. Или в зычную Грузию, страну «голодающих кирпичей», обитель трудов; звуки там — «кузнечные клещи и каждое слово — скоба». Или в Византию, с ее сверхутонченным храмовым культом...

Регентствующий в хоре Игорь Сахно вдохнул в старинные распевы огонь живого творчества, без которого мертво любое обращение к прошлому. Сам Сахно называет это певческой молитвой с элементами богословия. «Храм, — говорит Игорь, — это стены вокруг Святой Чаши. Человек может этого не знать, не понимать, что истинная ценность церкви — Чаша. А пение способно его привлечь, привести в церковь. В этом пении все есть — и целомудрие, и мистика».

«…В детстве у меня обнаружился талант к пародированию, — рассказывал Игорь Сахно. — В нашем доме была пластинка с пародиями на Шульженко, Козловского… Я слушал ее и тоже старался изо всех сил: отвечал пародией на пародию. Только Утесов мне не давался из-за слишком низкого голоса.

До армии я немного занимался вокалом. В армии освоил ноты. Поступил в консерваторию по классу вокала, сочинял музыку. И вдруг, в один день, все переменилось.

Был 90-й или 91-й год, начало лета — я вдруг четко осознал: все, что я делаю, — не то. Будто по голове стукнуло: зачем все это нужно? Что, единственное, необходимо человеку для молитвы, для чистоты? Ощутить себя у гроба близкого. Тогда как раз умер мой отец, во мне все это было живо... Когда ты у гроба близкого, все второстепенное отпадает. Только распев можно поставить рядом с этим состоянием.

Помню, в тот же день я нашел людей, которые занимались столповым распевом, и еще подумал: хорошо бы организовать минимум исполнителей для достойного воплощения многоголосия. Так рождался наш ансамбль».

«Столичные новости», 2004 год.